impudent_squaw (impudent_squaw) wrote in pro6a_pera,
impudent_squaw
impudent_squaw
pro6a_pera

Categories:

Риверданс

 



  Мы сидели на рождественской вечеринке и смотрели в оцепенении на то, как хорошо подвыпившая рыжая Айлин Макгрегор щелкает высокими каблуками одна - одинешенька
  в центре гостиной Нобуко. Было около одиннадцати вечера, гости разошлись, осталось только несколько человек.  Самые близкие – сотрудники, которые были, в сущности, уже друзьями дома, и Айлин. Айлин делала всё так, как доктор прописал- вернее, не доктор, а Майкл Флатлей, который занес к нам из Ирландии этот странный танец. Руки держала, как говорится, по швам, верхняя часть тела ее была неподвижна, и только ноги отбивали безумную ирландскую чечетку. Рыжая грива мисс Макгрегор тоже отбивала чечетку, кудри подпрыгивали на ее плечах, танцевали по-своему, и грудь ее тоже подпрыгивала с каждым щелчком каблуков. Айлин отплясывала для президента нашей компании, и он таращился на ее скачущую грудь- как, впрочем, все мужчины в гостиной Нобуко. На эту грудь смотрел Саня Вайнштейн, и муж секретарши Ким -  Джим, и наш главный бухгалтер Майкл.  От неё просто было не оторвать глаз. А Айлин, в свою очередь,  не могла тоже оторвать глаз от президента нашей компании Энрике- наверное, он воплощал для неё её мечту. Высокий, красивый, суперсекси и богатый. И только что разведенный. Весь вечер Айлин кокетничала с Энрике самым бесстыдным образом,  а сейчас она просто  вышла на охоту на полу гостиной Нобуко за её мужчиной. Никто еще не осмеливался так поступать до сих пор с Нобуко Ватанабе в ее собственном доме.
 
    Нобуко сидела рядом со мной за праздничным столом и любезно улыбалась улыбкой хорошей хозяйки. В узких азиатских глазах рожденной и выросшей в Америке хорошей католички Нобуко стояло стеной холодное, страшное бешенство её предков - самураев. Айлин Макгрегор пришла топтать её поле и отнять её урожай, но в данную минуту хозяйка дома Нобуко сделать ничего не могла. Мисс Макгрегор щелкала каблуками, плыла в танце по своей ирландской голубой речке. И речка эта уже готова была впасть в море ненависти маленькой, незаметной хозяйки дома, разбиться о девятый вал ее ярости. Но видно это было только тем, кто хорошо её знал.  Нобуко сидела прямо, неподвижно, улыбалась, и только кисти рук её жили, двигались на коленях. Кисти рук Нобуко сжимались в кулаки и разжимались, ладони её путешествовали по черной длинной юбке. Судорожно гуляющие на коленях Нобуко руки хотели сжаться на рукоятке  катаны и вспороть грудную клетку мисс Макгрегор, на которую так внимательно смотрел мужчина Нобуко. Руки Нобуко умирали от желания раздвинуть с хрустом ребра красотки Айлин, забраться по локоть в её потроха, и вытащить оттуда сопротивляющуюся, скользкую, дымящуюся печень мисс Макгрегор. Нету ничего вкуснее печени врага, и полезно тоже - ты обретаешь его силу. Нобуко была сильная женщина, и в этом департаменте ей обретать было нечего. Но она была, надо отдать ей должное, нехороша собой, и в этом смысле блюдо из ирландской печенки не повредило бы ей - так, наверное, думали её руки.
    
  Айлин Макгрегор была высокой, красивой, белокожей, типичной ирландкой со вздернутым носиком и зелеными глазами. Нобуко Ватанабе была невзрачной, маленькой, тощенькой, лишенной признаков пола японкой. Ей можно было дать и сорок, и шестьдесят- хотя у нее не было морщин, на лице у нее почти всегда лежала печать усталости. Плоское, желтое, невыразительное, незаметное, лишенное косметики лицо. Она всегда одевалась во что-то балахонистое, пряча свое незначительное мальчишеское тело в складках длинных юбок, или длинных, грубой вязки рыбацких свитеров. С единственным красивым атрибутом
  её внешности- густыми,  черными прямыми  волосами-  Нобуко тщательно боролась, убивая их наповал химической завивкой  и краской. Президент нашей компании  имел слабость к рыжим кудрям, и Нобуко усердно работала в этом направлении. К рождественской вечеринке она постаралась, и над головой Нобуко стоял ореол перманента цвета адского пламени. Люди, проработавшие с ней много лет, например, Саня, я или  секретарша Ким, которые могли себе позволить говорить Нобуко в глаза то, что думают, неоднократно пытались её убедить оставить голову в покое. Саня сказал как-то по-русски в подпитии в моем присутствии , обозревая в очередной раз свежевыкрашенную Нобуко:"Ептать, Ноби, доколе?" Нобуко снисходительно улыбнулась и спросила Сашу, что такое "доколе". Ключевые слова русского языка Нобуко знала - она работала с Сашей долго, и считала своим долгом понимать, о чем говорят сотрудники, они же друзья. 
 
     Мы с Сашей смотрели на бойкую, щелкающую каблуками Айлин, хорошо образованную в Беркли, но совершенно лишенную жизненного чутья. Она не наблюдала за Нобуко- ей было неинтересно, как и вообще не было интересно то, что происходит с кем-то, кто не является Айлин Макгрегор. Каждый щелчок каблуков  Айлин забивал еще один гвоздь в гроб её карьеры, но надо сказать в её оправдание, что она об этом совсем не догадывалась.
 
   "А ей кто-нибудь сказал?- спросил Саня, и я отрицательно покачала головой. Нет, Айлин никто ничего не сказал. Никто из сотрудников не откровенничал с Айлин и не сказал ей о том, что наш президент был бойфрендом Нобуко. У них был крайне долгоиграющий роман, который начался еще в колледже и длился уже лет двадцать пять. Периодически роман прерывался по случаю женитьб нашего президента на высоких, белокожих красотках типа мисс Макгрегор. Потом  роман опять начинался- после его очередного развода. На их служебных отношениях это никак не сказывалось – они уже много лет занимались одним и тем же – сколачивали маленькие компании, разгоняли их до успеха и выгодно продавали, и проделали они такой маневр уже раза четыре. Когда Нобуко поняла, что она вряд ли станет миссис Энрикe Гарсиа, она решила завести свою собственную семью, и усыновила двух мальчиков. Нобуко все свободное время проводила на работе, и мальчиков воспитывала постоянно жившая в доме мексиканская няня Изобел, низенькая, квадратная, очень решительная женщина. Вопрос о том, что будет, если няня покинет свой пост, не рассматривался вообще. Такой поворот событий можно бы было сравнить с землетрясением или, скажем, цунами, оно унесло бы в никуда маленькую, хрупкую семью Нобуко Ватанабе. Няня Изобел не любила редко появлявшегоcя в доме мистера Энрике Гарсиа, в упор не видела его аристократический испанско- грандско-  конкистадорский профиль. Нас же с Саней, появлявшихся в доме чаще, нянька Изобел, наоборот, привечала, и звала Вайнштейна уважительно- дон Алехандро, а меня- дона Нина. Когда Саня  в очередной раз впадал в женатое состояние, и я приходила в дом Нобуко одна, Изобел бурно выражала мне свое сочувствие и усиленно кормила. Они все пендейо, мужчины то есть, дона Нина. А такие красивые, как дон Алехандро- о чем тут вообще говорить, их прямо ловят разные  путас. Но он вернется к тебе, дона Нина. Он все-таки не такой марикон, как Энрике. Джаст вейт,  дона Нина, говорила Мария, переходя в волнении на неудобный английский, и усердно угощая меня домашними тамалес. Объяснить ей, что мы выросли с доном Алехандро на соседних улицах в Москве, в Серебряном Бору, и ходили в одну школу, и жизнь моя никак не зависит от  всплесков его страстей,  было так же невозможно, как и втолковать ей, что я в данный момент на диете. Мучас грасиас, Изобел , я не хочу кушать. Кушай, чикита, тебе полегчает, и вообще мужчины – пендейо, то есть, любят больших женщин. И я покорно ела, а куда было деться.
 
   Мальчиков Нобуко, прилипавших намертво к дону Алехандро, который был в их жизни куда большей константой, чем Энрике Гарсиа, загнали, наконец спать со скандалом минут десять назад.  Потерявшая терпение Изобел потрясала в воздухе руками, и кричала по-испански, и высокие для своего возраста белокурые мальчики тоже размахивали руками и страстно кричали по-испански в ответ. На английский мальчики Нобуко переходили крайне неохотно – точно так же, как и их няня.  Наконец няня победила, и они ушли на второй этаж дома спать. Буэнос ночес.
 
  Но про такие сложные отношения Нобуко и нашего президента Энрико никто не рассказал красивой Айлин. Во-первых, Айлин работала в компании только месяц, и с ней еще никто не откровенничал. Во-вторых, её сразу и дружно не полюбили за удивительную способность перекладывать свои дела и проблемы на чужие столы, за наглость и нахрапистость. Не сделаете ли Вы для меня это, не сделаете ли Вы для меня то, не разберетсь ли в этом вопросе, и так до бесконечности. Нобуко наняла Айлин в отсутствие президента, который был в Европе, и он её до сегодняшнего дня не видел вообще. Энрике вообще появлялся в компании нечасто - он вращался в сферах, выбивал деньги, представлял нас на конференциях и готовил почву для выгодной продажи компании. Рождественскую вечеринку перенесли с субботы на воскресенье, потому что его самолет засел в Англии из-за плохой погоды на десять часов, и он прилетел только сегодня утром. Компании, приготовившей еду и сервировавшей стол, пришлось заплатить больше, и мы должны были выйти на работу завтра позже, чем обычно, чтобы дать рождественским коктейлям выветриться. Но откладывать вечеринку на неделю Нобуко не хотела. Она не видела его целый месяц и хотела, чтобы его возвращение было праздником для нее и для всех остальных. Праздник этот сейчас усердно втаптывала в её паркет рыжая ирландка Макгрегор.
 
    Смотреть на Нобуко было невыносимо. "Саня, сделай что - нибудь!"- попросила я. Саня встал, подошел к журчавшему по-ирландски серебряному ящичку и ткнул пальцем в кнопку "Плей". Наступила тишина. Айлин в последний раз щелкнула каблуками, замерла и посмотрела на него вопросительно. Саня забросил в узкую пасть ящичка ДВД с чем-то танцевально-умиротворяющим, и пригласил мисс Макрегор на медленный танец. Ему уже давно хотелось за нее хорошенько подержаться- вот он, случай. Вайнштейн рокотал в ухо Айлин что-то соблазнительно-комплиментарное, Энрике пригласил танцевать Нобуко, и я, как говорится, перевела дух. Видимо, бурю пронесло. Пока.
 
    Танец закончился, и Саня, галантно держа под локоть мисс Макгрегор, доставил ее к столу, и выдернул меня с насиженного места. Играло что-то Кристмасовское, совершенно не танцевальное, но особого значения это уже не имело.  "Какая женщина!"- мечтательно сказал Саня, крутнув меня и прижав к себе. Я даже не спросила, о ком он. Ну не обо мне же. О ней, конечно, о рыжей ирландке. Вайнштейновские вкусы совершенно совпадали со вкусами Энрике - он легко ловился на рыжекудрость и победительно-наглый взгляд русалочьих глаз соблазнительниц с формами валькирий. Такая была слабость у барственно-вальяжного циника Сани- и не то чтобы он это сам не понимал. Более того- так же, как и наш президент, Вайнштейн легко женился. Саня был в несколько иной весовой категории, правда: после развода рыжим бестиям перепадали от Энрике дома с видом на Пьюджет Саунд, а от Сани- небольшие кондоминимумы около даунтауна. Или, в крайнем случае,  половины кондоминимумов. Я неоднократно интересовалась, почему он не начинает отношения с женщинами с покупки им недорогой недвижимости, и не пропускает стадию официальной регистрации брака, все равно все кончается одним и тем же. Вайнштейн объяснял мне с бесконечным терпением, смирившись с тем, что судьба оседлала его компанией деревенской идиотки, что я ничего не понимаю. Что если так делать, то  исчезнет загадка, энигма, мистерия отношений. Но мне этого, говорил он, не понять, и, более того, мне не следует слишком напрягать мою хорошенькую головку на эту тему - не делай этого ни в коем случае, крошка моя, ты же знаешь, как ты быстро устаешь от мыслительных усилий, у тебя опять будет мигрень. Мы были одного возраста, но почему-то Саня считал себя старше и мудрее меня. На что я неизменно указывала ему, что он все-таки редкий болван.
 
   Я не могу сказать, что бабник Саня никогда не оказывал мне знаков внимания. Нет, не могу. Время от времени в перерывах между разводами друг детства делал в мою сторону какие-то вялые пассы, и неприлично быстро отступал, когда слышал "нет". То есть я вообще никогда не видела мужчину, который с таким облегчением отказывался бы штурмовать цитадель моей добродетели. Я однажды спросила его, что он будет делать, если в один прекрасный момент я скажу "да". Вот что? Мне было строго отвечено, что, во-первых, я всегда любила задавать бестактные вопросы, а во-вторых, проблемы он будет решать по мере их поступления. Я продолжала приставать к нему с бестактными вопросами. Наконец, в более или менее связной форме мой старый друг сказал, что как женщина я для него умерла, когда в восьмом классе уронила ему на ногу колбу с кислотой на уроке химии. Но он все-таки не слепой и  видит, что и через двадцать лет после окончания школы я осталась в более или менее презентабельной форме, и  не может этот факт не отметить. То есть для меня он готов на все, и если мне откажет природная сдержанность, то он, дон Алехандро Вайнштейн, не подведет, как бы трудно ему ни пришлось. Как выражаются американцы - it's a tough job, but somebody's  gotta do it. Это тяжелая работа, но кто-то ее должен делать.  Я чуть не прослезилась от умиления – вот редко в наше холодное, циничное время время можно встретить такую преданность.
 
    Но все-таки Вайнштейн медленно, но верно чему-то учился. Хотя он бурно бил копытом при виде мисс Макгрегор, долгосрочных планов он не строил. Также он неохотно позволил мне похоронить идею краткосрочного соблазнения в виде доставки прекрасной Айлин после вечеринки домой через пару баров в даунтауне. Он привез меня сюда, а отвезти обратно, стало быть, могли бы и Ким с Джимом.  Очевидно, ему казалось, что в затуманенной алкоголем голове Айлин произойдет некий сдвиг, и несколько миллионов долларов разницы между нашим президентом  и Саней станет пренебрежимо мала. На что ему безжалостно было указано, что план споить ирландку в баре по дороге домой не выдерживает никакой критики. Уже несколько часов она поглощала разнообразнейший алкоголь в количествах, способных уложить под стол половину футбольной команды, но на ней это как-то мало отражалось, только вот, разве что, выдала соло по-ирландски в середине гостиной. А ты, Саня, пить-то совсем не можешь, вспомни, кто наклюкался до свинского состояния в прошлом году на Кристмас пати? Может, это я была? Или папа Римский? Или Римский-Корсаков? Ты, Санечка, это был, вот и вези меня домой,  как всегда, и не выдумывай. Она таких, как ты, десять перепьет, прорва бездонная ирландская, у них это, знаешь ли, в генах. И тебе когда-нибудь встретится хорошая девушка, дон Алехандро, ахалтекинец ты наш.
 
    Пора было идти домой, потому что завтра, вопреки логике, все-таки надо было идти на работу. Мисс Макгрегор опять включила все ватты своего обаяния, прицельно светясь в сторону нашего президента, а Нобуко погрузилась в мечтательное, убийственное молчание. '' Айлин, давай мы тебя домой подвезем'', - предложил Джим. Айлин не услышала, она была занята, погрузившись в процесс с головой. Ким внимательно посмотрела на мужа, ничего не сказала, встала, подошла к телефону и вызвала такси. Маловероятно, что мисс Макгрегор заинтересовалась бы её мужем, но береженого Бог бережет. Такси появилось только через полчаса, и за это время этот, как выразился Саня, театр Кабуки на выезде, нам порядком надоел. Мы вытащили недовольную Айлин из дома Нобуко, запихали ее в такси, расселись по машинам, и нам вслед, стоя в дверях, махала радостно и энергично рукой моментально ожившая хозяйка. Президент нашей компании, очевидно, никуда не уходил, оставался ночевать.
 
          Саня осторожно вел машину по темной узкой дороге – было темно, скользко – накрапывал дождь. У нас в Сиэттле почти всегда накрапывал дождь. Или накрапывал, или просто лупил со всей силы. ''Спорим, Нобуко тебе позвонит завтра первым делом на работе, чтобы ты пропуск плясуньин  прихлопнул'',- сказала я . ''А давай еще поспорим, что Буша не выберут третий раз'',- ответил Саня. Мы знали, как это работает.
 
          Нобуко Ватанабе управляла нашей маленькой компанией так, как мафиози ушедшей эпохи управляли семьей-кланом. Чудовищно работоспособная, она работала часов по двенадцать сама, а иногда оставалась ночевать на диване в своем кабинете. Нобуко совершенно искренне интересовалась как служебной, так и личной жизнью своих подчиненных - вникала во все детали, влезала во все щели с какой-то стародевичьей дотошностью. Нобуко всегда помнила дни рождения, посылала цветы и подарки на крестины, бармицвы, свадьбы. Когда компанию продавали, она забирала оттуда старых, полюбившихся ей  сотрудников в новую. Пристроившись в кильватер к Нобуко Ватанабе, можно было спокойно плыть рядом с ней всю свою рабочую жизнь. Если ты ей нравился, то есть. Тогда с Нобуко было легко и просто работать.
 
    Если ты ей не нравился или чем-то  ей насолил, все тоже было просто. В один прекрасный день сотрудник приходил на работу, и у него не работал пропуск. Он тщетно возился с ним около входной двери, и названивал в звонок, и в наш маленький вестибюль выплывала кадровичка Биргит – высокая, несколько лошадиного вида женщина скандинавского происхождения с вечно сонным лицом. Нобуко перeтаскивала Биргит из одной своей компании в другую много лет, и Биргит свое дело знала туго. Она конвоировала сотрудника к его рабочему месту, где уже стояли наготове два пустых картонных ящика для разных мелочей, которые люди держат в своих рабочих столах. Далее сотрудник сопровождался в кабинет Биргит, где ему вручались положенные бумажки, в том числе pink slip. Всё. Кончен бал, погасли свечи. Никакие слезы, мольбы и упоминания младенцев, которые протягивали ручки из колыбелек, только что подаренных Нобуко Ватанабе не помогали.
 
    На работу я приехала на следующий день часам к десяти. Опять шел мелкий, нудный дождь, рождественского настроения не было, и работать тоже совсем не хотелось. Я поднялась на второй этаж, заглянула в кабинет Нобуко, которая, как всегда, появилась в офисе раньше всех, обошла полупустые помещения- половина сотрудников были на каникулах, и пошла варить нам с Саней настоящий кофе – душа требовала чего-то отличного от местного бочкового продукта. Мрачный, невыспавшийся дон Алехандро несколько приободрился при виде меня, мы взяли свои кружки с кофе, вышли на улицу, уселись на скамейку под навесом у здания и закурили. Около одиннадцати мимо нас прошла прибывшая наконец на работу  целеустремленная мисс Макрегор, просияла при виде Сани- хелло, Алекс!- и небрежно кивнула мне – хай, Нина. Она подошла к двери, достала из сумки карточку пропуска и вложила его в электронное устройство замка. Пропуск не работал. Раз, второй, третий. Напрасно. Айлин обернулась, посмотрела на нас, пожала плечами, позвонила. Еще немного поборолась с замком. Саня вздохнул, поднялся и пошел открывать объекту своего вчерашнего вожделения дверь своим пропуском. В вестибюле уже появилась кадровичка Биргит и плыла к стеклянной двери с другой стороны. Карьера мисс Макгрегор в нашей компании была закончена. Мы отправились каждый в свой офис- наблюдать через полчаса зареванную Айлин  никакого желания у нас не было.
   
    Во время ланча я, Биргит и Ким обычно гуляли в парке неподалеку от насшего здания, и пару раз в неделю к нам присоединялась Нобуко. Можно было не сомневаться, что сегодня она просто побежит на прогулку – она наверняка умирала от любопытства, жаждала узнать подробности изгнания зажигательной Айлин из офиса. Она уже ждала нас у выхода,  сияя от переполнявших ее чувств, и была похожа на горящую спичку – пылающие красные волосы просто прыгали нам в глаза. Маленькая Нобуко семенила около большой, неторопливой Биргит, забегая вперед, заглядывая ей в лицо и вытряхивая из нее интересные детали. Биргит излагала:  сначала Айлин решила, что это идиотская шутка, потом заплакала, потом заплакала еще сильнее, потом прямо-таки зарыдала, потом кричала, что будет всех судить, потом, наконец, собрала свои документы и ушла. Нобуко алкала живописных подробностей, но вытянуть их из немногословной Биргит было трудно. Наконец она успокоилась- с ирландкой было покончено.
 
    Мы шли по серому, унылому, насквозь  продуваемому ветром с залива парку, и строили планы на следующий год. Давали себе, так сказать, предновогодние обещания – как мы усовершенствуем себя как личность. Я намеревалась бросить курить, Биргит собиралась похудеть, а Ким- поправиться. Нобуко, как всегда, собиралась нанести визит к пластическому хирургу и сделать себя женственной, прицепить к себе сообразные её маленькому росту – нет, ледиз, я не буду выглядеть как Долли Партон!- силиконовые имплантанты. Спич этот мы выслушивали год за годом, а Биргит слушала его уже лет этак двадцать. Женщины, относившиеся к своей внешности более ответственно, чем Нобуко, уже успели сносить одну порцию синтетического бюста и донашивали вторую, а она все строила планы. По моему мнению, делать это было поздновато- никогда не жила красиво, так что уж теперь начинать, но я ничего не говорила, превозмогала природную бестактность. "Ноби, а восемь тысяч тебе не жалко?"- спросила Биргит. Обычно эта цифра производила должное впечатление, но сегодня Нобуко было не сбить с намеченного курса. Видимо, в мозгу плоской, как цыновка на бамбуковом полу, маленькой японки намертво засела картина скачущего соблазнительного бюста роскошной мисс Макгрегор. Мы продолжали давить - Нобуко была скуповата и деньги на себя тратила крайне неохотно. "В кредит возьму",- сказала она решительно. Слышать такое от Нобуко Ватанабе было полным шоком- она никогда не брала в кредит ничего. Она также не покупала ничего импортного, только американское. За все было выплачено сразу- и за Джип последнего образца с американским флажком, и за одежду только американского производства, и за дом на берегу залива. Такая финансовая политика была накрепко вбита в генетическую память выросшей на Гавайских островах Нобуко- семьи ее родителей с во время войны были интернированы, и по возвращении на родную ферму обнаружили неприятность: кокосовой  фермы, купленной в кредит, уже не было. Такой важный жизненный урок они усвоили, и передали его своим детям, поэтому Нобуко в кредит не покупала ничего, платила за все сразу, а иногда  даже обнаруживала не очень характерное для человека сильно патриотического доскональное знание финансовой системы Кайманских островов.

     Но мы не сдавались, продолжая расписывать, что можно приобрести на восемь тысяч долларов. Можно поставить  кирпичный забор вокруг дома взамен старого, можно поехать в Африку на сафари, можно купить шесть ящиков ''Вдовы Клико'' или три ящика ''Дом Периньон'' (нет, тогда уж лучше забор), можно купить, в конце концов, невероятное количество надувных бюстгальтеров, к которым прилагается маленькая помпа типа велосипедной, запастись до конца жизни, и один день выступать как Долли Партон, а другой- как Мадонна. И красиво, и разнообразно, и здоровью не вредит. Много чего можно купить на восемь тысяч долларов.
 
    Наконец, мы основательно пообкусали крылышки мечте Нобуко, и она угомонилась- до следующего года. Она стала говорить о том, как летом поедет с мальчиками и Изобел на Гавайи – отдыхать, а заодно присмотреть себе дом. Нобуко тосковала по Гавайям, ей было холодно в сыром, дождливом Сиэттле, и она собиралась уехать туда жить лет через пять-десять. Скорее через десять лет, чем через пять. Сначала надо было продать компанию, потом организовать следующую. А потом можно будет ехать на Гавайи.
                    
        "Ноби, - спросила я неожиданно для себя. - А почему тебе надо ждать пять лет или десять? Почему ты не можешь уехать на Гавайи сейчас? То есть вот просто взять мальчиков и уехать? Купить там дом у моря и тихо жить? Если уж на то пошло, то с твоим именем тебя отхватит с руками и ногами любой университет". "Уезжай отсюда, Нобуко,-  поддержала Биргит,- Зачем тебе такая жизнь? Ты целый день на работе, у тебя дети почти не говорят по-английски! Ноби, тебе же не нужны деньги, зачем тебе это все?"- последний вопрос был задан на правах старой подруги. Да, деньги Нобуко действительно не были нужны - она была полноправным совладельцем каждой компании, которую они с Энрике продавали, и ей бы хватило как на ее жизнь, так и на жизнь как мальчиков, так  и их детей. Нобуко Ватанабе была очень, очень богатой женщиной. Энрике Гарсиа можно было обвинять в непостoянстве и ветрености, но его никак  нельзя было упрекнуть в том, что он играет нечестно со своими бизнес- партнерами.

     Мы стояли на дороге и смотрели друг на друга, и накрапывал дождь. Нобуко думала. Она знала, что мы были правы. Но и она и мы знали, что она не уедет на Гавайи.Она не будет жить там, где мечтает жить, не будет смотреть на розовый закат над Мауи, лежа в гамаке и вдыхая запахи, которые приносит бриз с теплого океана. Не будет жить там, где пальмы отбрасывают синие тени на желтый песок, там, где никто никуда не торопится. Она будет жить в холодном городе, где почти всегда дождит, работать как вол, и спать в офисе, и ждать мужчину, который будет приходить и уходить, а мальчики ее хорошо заговорят по-английски, когда пойдут в школу. Но это было ее дело, и ее выбор. И в этом тоже никак нельзя было обвинить Энрике Гарсиа. Она могла уехать на Гавайи завтра, и Энрике, пережив крайне неприятный шок, справился бы, нашел другого бизнес-партнера. Но говорить и думать на эту тему ей не хотелось, и мы не настаивали, не хотели портить ей настроение перед Рождеством. Нобуко Ватанабе была уже большая девочка, и не нуждалась ни в чьих советах, даже дружеских. К тому же, когда кто-то портил Нобуко настроение, в ее черных самурайских глазах появлялся холодный, безжалостный серый отблеск, и никому не хотелось смотреть, как режет живое тело сабля Шиноби. В конце концов, вот так будешь настаивать, а потом у тебя в один прекрасный момент откажет пропуск, когда ты придешь на работу.
 
    Нобуко вздохнула и сказала: "Пошли дальше, чего мы тут стоим... И давайте поговорим о чем-то приятном". Она по-детски просительно потянула за рукав кадровичку Биргит. "Биргит, расскажи еще раз поподробнее про Айлин - с того места, как она заплакала!"
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments